Слова. Антон Батагов  
 
   

СОЛНЕЧНАЯ НОЧЬ. Шопен и другие

фейсбук-посты, январь - февраль 2016

 

19 февраля будет третий в этом сезоне концерт этого абонемента. Он называется "Солнечная ночь или Remix-2". Если помните, год назад была программа Remix, где "Лунная соната" Бетховена включала в себя сочинения Шуберта, а "Детский альбом" Чайковского начинался с фортепианной версии его же романса "Снова, как прежде, один". И в программе, которая будет 19 февраля, происходит нечто подобное. В первом отделении – "Бергамасская сюита" Дебюсси идет как бы параллельно с пьесами русского композитора/визионера Владимира Ребикова (1866 – 1920), и его "Гимн Солнцу" встречается с "Лунным светом" Дебюсси. Во втором отделении – так же параллельно – кое-что из "Лирических пьес" Грига и Ноктюрны Шопена.
Так что солнечная ночь – это совершенно естественное природное явление. Примерно как концерт БГ "Песни огненной воды", на котором я был не далее как позавчера.

- - -

Когда я учился в Гнесинской школе, все играли Шопена.
Я Шопена не любил и не играл. Я уже тогда был оппозиционером.
Приходилось играть некоторые его этюды, потому что это вроде бы полезно для развития техники. Но не более. Когда мне было 15, список композиторов, которых я больше всего играл, выглядел примерно так:
Прокофьев, Шостакович, Скрябин, Дебюсси, Гершвин, Барбер, Шнитке, Губайдулина.
В свободное время я слушал прогрессив-рок, а также всё, что в ХХ веке называется словом авангард. В оставшееся свободное время я импровизировал что-то типа джаза. Сверстников, играющих "этого вашего Шопена", я считал конформистами и пошляками, безнадежно отставшими от времени.

Когда я учился в консерватории, все играли Шопена.
Я Шопена не любил и не играл.
Приходилось играть некоторые его этюды, потому что они были обязательной частью любой конкурсной программы. Но не более.
Когда мне было 20, к списку композиторов, которых я больше всего играл (см.выше), добавились Мессиан, Хиндемит и другие авторы из категории "contemporary". Классику я тоже играл, но не Шопена.
Я делал первые композиторские шаги.
В свободное время я слушал то, что пришло на смену прогрессив-року в 80-е годы, а также минимализм и электронику.
Сверстников, играющих "этого вашего Шопена", я вообще перестал воспринимать всерьез.

Когда я закончил консерваторию и вступил во взрослую свободную творческую жизнь, все играли Шопена.
Я Шопена не любил и теперь уже не играл совсем.
Когда мне было 25-30, к списку композиторов, которых я больше всего играл (см.выше), добавились Кейдж, Гласс и многие другие "созвучные" авторы.
Я сочинял свою музыку и художественно руководил фестивалем "Альтернатива".
В свободное время я гулял.
Слово "Шопен" звучало для меня как слово из детства, которое никогда больше не станет актуальным.
Сверстников, играющих "этого вашего Шопена", я считал представителями другой профессии.

Когда в 31 год я ушел в студийное затворничество, все, наверное, играли Шопена, но я уже никак не соотносил свою работу с этим фактом.
Никакого списка композиторов, которых я играл, не было вообще, потому что я перестал быть исполнителем.
Я сочинял и записывал свою музыку, работал в кино и на ТВ, а всё, что входило в список композиторов, которых я когда-то играл (см.выше), так или иначе отражалось в том, что я сочинял.
Абсолютно всё мое время было свободным временем, потому что свою работу я считал не работой, а удовольствием.

Шли годы.
И сейчас в моей новой концертной программе есть слово "Шопен". Это для меня так же неожиданно и непривычно, как, скажем, если бы в программе Жени Кисина был хэппенинг Кейджа.
19 февраля впервые за всю мою жизнь я буду играть музыку этого автора.
Примерно 30 минут Шопена.
Не потому, что это для чего-то нужно, а потому что я люблю Шопена.


(Солнечная ночь. 19 02 2016, дом музыки).


- - -


А вот Грига я полюбил сразу, безоговорочно и навсегда.
Именно с ним связаны мои первые музыкальные впечатления. Когда мне было 4 года, мама садилась за рояль, сажала меня на колени лицом к клавиатуре, клала мои руки поверх своих и играла Грига. Слова "музыка" и "Григ" были синонимами. Впрочем, никакие слова были не нужны. Эта музыка открыла передо мной абсолютно цельный и гармоничный мир. Природа, Солнце и Луна говорили со мной на языке, который оказался давно знакомым и понятным. Волшебно-сказочные обитатели этого мира – эльфы, тролли, гномы, кобольды, прекрасная Сольвейг – были ничуть не менее реальными, чем сосед дядя Миша. В этом мире человек не одинок даже в одиночестве, потому что любые чувства и мысли можно поведать любому дереву, траве, цветам, ручью, полю, лесу, и можно не сомневаться, что они чувствуют всё, что чувствуешь ты. Они смеются и плачут вместе с тобой.


Григ.
В программе Солнечная ночь, 19 02 2016, дом музыки.


- - -


Не буду утомлять вас рассказом о том, как и за что я всегда любил и люблю Дебюсси.
Предоставлю слово ему самому.
"Нет ничего более музыкального, чем заход солнца. Почувствовать великую красоту того спектакля, на который Природа приглашает своих мимолетных гостей – вот что я называю молитвой. Ортодоксальна ли та вера, которая есть в моей музыке? Я не знаю, но могу сказать, что это моя личная вера, выраженная со всей искренностью."

Дебюсси.
В программе Солнечная ночь, 19 02 2016, дом музыки.


- - -


"В 1910-х гг. на улицах Ялты можно было встретить высокого, своеобразного облика человека, всегда ходившего с двумя зонтиками - белым от солнца и черным от дождя. То был композитор и пианист В. Ребиков". (А. Белый)
Есть люди, которых называют визионерами. Ребиков обладал такой способностью. Он видел другие миры и их обитателей прямо здесь, рядом с нами, но как бы "по ту сторону". Именно так и называется одна из его фортепианных сюит. Он сочинял очень лаконичные пьесы, потому что считал такую форму наиболее точной, и играл концерты в полной темноте, чтобы публика не отвлекалась на рассматривание всего того, что мы и так постоянно видим.
"Было время, когда признавалось только грандиозное, отметалось все маленькое, миниатюрное. Измельчал ли род людской, зрение ли улучшилось, но человечество взяло в руки микроскоп и нашло целый новый мир, не менее интересный, чем тот, который приходилось рассматривать в телескоп."

Владимир Ребиков (1866 – 1920).
В программе Солнечная ночь, 19 02 2016, дом музыки.

 

Полная аудиозапись концерта