Слова. Антон Батагов
# Начало #
 
 
   

Батагов возвращается к публичным высуплениям.
Состоялся его концерт в Сиэтле в Good Shepherd Center

Зак Карстенсен, ( The Gathering Note , 7 октября 2009)

Обычно бывает так, что если пианист удачно выступит на конкурсе Чайковского, он проводит оставшуюся часть жизни, гастролируя по миру, и репертуар его состоит из внушительных помпезных концертных программ. Этот конкурс дал старт карьере таких музыкантов, как Барри Дуглас и Михаил Плетнев. Выступив на конкурсе в 1986 году, Батагов мог бы пойти по тому же самому заезженному пути.

Однако Батагов избрал для своей карьеры другое направление. Вскоре после конкурса он забросил обычный концертный репертуар и посвятил себя совсем другому занятию: стал открывать перед слушателями российских концертных залов современную американскую музыку – Мортона Фелдмана, Джона Кейджа, Стива Райха, Филипа Гласса. Именно мимнимализм и "техника случайности", впервые открытые этими американскими композиторами, которыми он восхищался, стали фундаментом для его собственных сочинений.

В 1997 году необычная исполнительская и композиторская карьера Батагова внезапно прервалась паузой. Он совершил шаг, который привел бы в восторг Гленна Гульда: перестал выступать. С тех пор он занимался только сочинением музыки и студийными записями. Недавний разговор с Еленой Дубинец – одной из центральных фигур в музыкальной жизни Сиэтла – стал переломным моментом. Батагов решил вернуться на сцену и обратился к ней за помощью.

Знающие люди утверждают, что именно благодаря ее влиянию и настойчивости доля современной музыки в концертных программах Сиэтла в последнее время заметно увеличилась. Если вы бывали на концертах, где звучала музыка Мортона Фелдмана, Джона Кейджа, Джона Адамса, Нико Мулли, Анри Дютийе или русский авант-фолк – значит, их организацией занималась Елена Дубинец.

На прошлой неделе состоялось возвращение Батагова к концертной жизни, и произошло это не где-нибудь, а в Сиэтле. Он выступил с сольным концертом в Chapel Performance Space, Good Shepherd Center. Несмотря на то, что Батагов играл и может играть типовой фортепианный репертуар, он выбрал для концерта-возвращения программу, состоящую из своих произведений. Пьесы, сочиненные для русского телевидения и фильмов, чередовались с композициями, имеющими названия типа "Рояль / октябрь 2005" или "Рояль / май 1994".

Сочинения Батагова несут на себе весомый отпечаток американского минимализма и авангардной музыки прошедшего столетия. С одной стороны, фортепианные композиции, созданные не для кино или телевидения, напомнили мне о пространных звуковых раздумьях Мортона Фелдмана. С другой – вещи из саундтреков написаны более доступным языком, в них меньше "личного", а их звуковой колорит перекликается с фортепианной музыкой Джона Адамса. Несмотря на то, что эти два типа сочинений отличаются друг от друга по стилю и интонации, у меня вовсе не создалось ощущения, что Батагов жертвует креативностью ради доступности. Услышанное мною вполне соответствует утверждению Батагова о том, что популярная музыка может быть одновременно и серьезной и доходчивой, доставляющей удовольствие.

Для обоих типов музыки Батагова характерно богатое использование педали, украшающее и продлевающее звучание. Поначалу такая манера педализации немного озадачила меня – примерно так же, как избыток vibrato может мешать звуку струнного инстумента. Но мне не понадобилось много времени, чтобы вслушаться в то, что же на самом деле Батагов делает. Его музыка и стиль ее исполнения – это как бы звуковая живопись: ноты еще долго длятся после момента нажатия клавиши, подобно тому как художник наносит краски тончайшими штрихами. Короткие фразы и связующие построения тают в звучаниях, возникающих вслед за ними, образуя целые звуковые пласты. В каких-то случаях он пользуется педалью для создания особой пунктуации и добавления деталей – там, где это необходимо.

Было бы, конечно, хорошо, если бы Батагов добавил к этой программе сочинения других авторов, чтобы оттенить ими свою собственную музыку. Чего в программе не хватало – так это контекста, который показал бы его композиторскую эволюцию. Этот концерт продемонстрировал в равной степени как композиторское, так и пианистическое мастерство Батагова. Просматривая его дискографию, я обнаружил там неортодоксальные (если верить критикам) записи Равеля, Мессиана и Баха. А некоторые из тех американских композиторов, кого он в свое время "продвигал", стали стартовой площадкой для его поразительной музыки.

Возвращение Батагова на сцену – очень приятная новость. Независимо от того, предложит ли он нам неортодоксальные трактовки классики или будет знакомить аудиторию со своими сочинениями, он, безусловно, в любом случае перевернет наши представления о том, что такое концерт фортепианной музыки. Любые сравнения хромают, но в пианистическом стиле Батагова, в его композиторских устремлениях и уходе от публичных выступлений есть нечто столь "гульдовское", что это невозможно игнорировать. Увлечет ли сейчас Батагов, как когда-то Гульд, своих последователей, вернувшись на сцену? Я в этом нисколько не сомневаюсь.